БИТВА ЗА ГИПЕРЗВУК. Руководитель корпорации «Тактическое ракетное вооружение» о перспективных разработках

06.02.2019

Армейский стандарт

В 2018 году мир узнал о разработке в России стратегических вооружений нового поколения. Рассказал об этом президент Владимир Путин. «Армейский стандарт» попросил генерального директора корпорации «Тактическое ракетное вооружение» (КТРВ) Бориса Обносова рассказать о деятельности возглавляемой им интегрированной структуры, которая в том числе занимается и гиперзвуковой тематикой.

— Борис Викторович, корпорация специализируется на разработке и производстве авиационных средств поражения, морских ракет, подводного оружия. С какими результатами завершили год?

— Предварительные результаты ясны. Объем выручки без учета предприятий холдинга «Гранит-Электрон», которые передают в уставный капитал пакеты акций, составил почти 231 млрд рублей, что выше, чем в 2017 году. Чистая прибыль — примерно 25 млрд рублей. Численность работающих без учета новых компаний — 51 тысяча человек. По корпорации выработка на одного работника превышает 4,5 млн рублей. Это один из лучших показателей в российской промышленности. В целом финансово-экономическое состояние корпорации устойчивое и стабильное.

В прошедшем году коллективы предприятий занимались решением непростых задач в соответствии с государственными программами развития вооружений, занимались выполнением госзаказа, экспортных контрактов.

— Какие проекты ключевые?

— Как понимаете, не обо всем можно рассказывать. Но многие проекты на слуху. Например, проведены удачные пуски крылатой ракеты большой дальности Х-101, прошли практические стрельбы ряда других изделий на Дальнем Востоке, в ходе которых были подтверждены их характеристики.

— По каким направлениям ведутся опытно-конструкторские работы?

— Есть опытно-конструкторские работы, связанные с авиационными средствами поражения, в том числе ракет класса «воздух–воздух», «воздух–поверхность», «воздух–корабль», для самолетов оперативно-тактической и дальней авиации. Примерно треть опытно-конструкторских работ связана с морской тематикой, в том числе с береговыми ракетными комплексами и подводным оружием.

— Вы упомянули испытания Х-101. Сообщалось, что эта ракета апробирована в боевых условиях при борьбе с террористами в Сирии. Будет ракета дорабатываться по результатам боевого применения?

— Любые испытания, даже на полигонах, всегда дают что-то новое. Все вопросы закрыть полунатурным или математическим моделированием и даже полигонными испытаниями невозможно. Итоги боевого применения, разумеется, изучаем. Естественно, для нас, разработчиков, они информационно полезны.

— В последнее время разработчики оружия все больше стараются унифицировать вооружение, чтобы снизить себестоимость производства. КТРВ тоже так считает?

— Один из принципов снижения издержек — унификация. Наглядный пример — ракета типа Х-35Э. Она есть в составе корабельного комплекса «Уран», в составе берегового ракетного комплекса «Бал», на самолетах. Может применяться и с вертолетов. То есть на вооружении ВКС и ВМФ стоит ракета одного типа. Считаю, что это идеальный подход, позволяющий снизить последующие расходы на эксплуатацию.

— Ранее сообщалось, что КТРВ присматривается к беспилотной тематике, в частности, к разработке барражирующих боеприпасов.

— Беспилотная тематика — одно из перспективных направлений развития вооружений в ближайшее время. Это касается и малых беспилотников, и оружия для них. В принципе, миниатюризация любого оружия — общая тенденция. Можно привести немало примеров, когда вместо одного изделия размещается десять, с совершенно другими габаритами и массовыми характеристиками, но не уступающие по эффективности. Мы над этим работаем.

— Есть возможность при необходимости увеличить объемы производства?

— Определенный резерв увеличения выпуска продукции имеется. Сегодня не все наши предприятия работают в две, и тем более в три смены. Мы занимаемся вопросом повышения производительности труда и вопросом диверсификации производства. Поиск новых заказов и расширение продуктового ряда — для меня как руководителя главная задача.

— Объемы работ по ремонту и продлению назначенного срока службы готовых изделий растут?

— Да, это направление работ не может не расширяться. В последние годы был большой объем госзаказа. Следовательно, появилось много баз, где выросло количество нашего оружия. Это, в свою очередь, требует значительно увеличить объем постгарантийного обслуживания.

В целом мы готовы к заключению контрактов жизненного цикла. Такие контракты сложны, поскольку включают все операции с изделиями — от разработки до утилизации. Просчитываем и анализируем это в первую очередь применительно к новым изделиям. Сам процесс утилизации очень сложный, требует специализации персонала и определенного оборудования. Все технологии должны быть сертифицированы и безопасны.

— Многих интересует, какие научно-технические проблемы пришлось решить при создании «Авангарда». Можете рассказать?

— Конечно, нет. Пускай иностранные спецслужбы сами поработают. Тема закрытая. Зачем рассказывать, каким образом были достигнуты параметры, о которых объявил президент страны?

В концептуальном плане могу сказать, что проводившиеся последние 10–15 лет работы по гиперзвуковой тематике привели к качественному скачку. Примерно с конца 80-х годов я внимательно отслеживал эту тематику по всем направлениям. Особенно что касается авиационных средств поражения.

Можно сказать, что мы подошли к тому порогу накопления знаний — теоретических и практических, когда гиперзвуковой полет в атмосфере со скоростью в 6 Махов или более глубокий аэробаллистический полет — уже не фантастика, а близкая реальность.

Очень серьезные подвижки сделаны во всех смежных областях. При обсуждении этой тематики я всегда подчеркиваю, что освоение гиперзвука — комплексная задача для планомерной работы многих предприятий. Прогресса в освоении гиперзвуковых или больших сверхзвуковых скоростей нельзя добиться наскоком. Как в той сказке, когда лежали, лежали, вдруг встали и всех удивили — взяли дубину, всех разгромили! Нет, эта задача требует системного, очень широкого подхода по всем направлениям. Будь то фундаментальная наука, прикладная или техническое воплощение.

Я еще несколько лет назад говорил, что задача освоения гиперзвуковых скоростей полета в атмосфере по значению и сложности сопоставима с первым полетом человека в космос. И уж точно по количеству научно-технических проблем, которые надо решить!

Вот, например, одно из направлений работ — программное обеспечение для математического моделирования физических процессов при гиперзвуковых скоростях. До недавнего времени в национальных исследовательских центрах отечественного программного обеспечения было мало. Недавно мы представили свой продукт вместе с Фондом перспективных исследований в Российской академии наук. Этот серьезный шаг был воспринят нашей наукой с энтузиазмом. Сейчас конструкторы нашей корпорации уже приступили к апробации продукта. Модульный принцип построения дает возможность наращивать возможности программы.

Новый софт позволяет уйти от импортного программного продукта ANSIS, который для скоростей более 5–6 Махов выдает большие погрешности, что неприемлемо при моделировании различных процессов для высокоточного оружия. К тому же никто не может гарантировать, что в нем не «залиты» какие-то закладки, которые могут проявиться лет через десять.

Конечно, с помощью только математического моделирования всех вопросов не снять. Нужно и полунатурное моделирование, и натурные, полигонные испытания образцов.

— За успехами конкурентов в области гиперзвуковых технологий следите?

— Разумеется. Недавно, например, СМИ написали, что в Китае в 2020 году должны запустить в эксплуатацию гигантскую аэродинамическую трубу для исследования процессов на гиперзвуковых скоростях. Еще одно сообщение из Китая — о создании так называемого триединого двигателя. Это когда в одной установке объединены турбореактивный, прямоточный и ракетный двигатели. Крайне интересная и технически сложная вещь.

Прямоточный двигатель начинает работать, если аппарат разогнан до скорости больше трех-четырех Махов. До этой скорости его надо чем-то разогнать. Например, твердотопливным ракетным ускорителем. Но это «прямоточка» с так называемым дозвуковым горением. Она работает на скоростях только до семи Махов. Если мы хотим достичь большей скорости, то нужно обеспечить сверхзвуковое горение топлива в камере сгорания.

Получается, что в одной двигательной установке надо объединить несколько режимов. И все это необходимо выполнить в требуемых габаритах.

В России тоже есть проекты в этом направлении. Начиная с середины прошлого десятилетия достигнута определенная системность в работе всех, кто занимается гиперзвуковой тематикой. Это не одно, не два, не десять, а сотни предприятий. И они объединены между собой, постоянно обмениваются данными и результатами исследований.

Наша корпорация, например, тесно сотрудничает с Институтом авиационных материалов, с научными центрами, специализирующимися на композитной тематике. Многое делается совместно с многими институтами РАН.

— В числе экспортных проектов ВПК «НПО машиностроения» и КТРВ — сверхзвуковая ракета «Брамос», которую корпорация делает совместно с Индией. Как оцениваете проект?

— На мой взгляд, это один из лучших примеров военно-технического сотрудничества между странами. В прошлом году летал в Индию, когда там был проведен авиационный пуск ракеты «Брамос», он прошел успешно. То, что было в свое время заложено бывшим руководителем ВПК «НПО машиностроения» Гербертом Ефремовым, заслуживает глубокого уважения и дальнейшей поддержки.

— Озвучивалась идея объединения в составе госкорпорации «Роскосмос» концерна ВКО «Алмаз-Антей» и КТРВ. Как вы к этому относитесь?

— Официальных обращений к нам по этому вопросу не было. Могу сказать только свое личное мнение: наверное, надо очень внимательно все взвесить. Будет ли это эффективно управляемая система или не будет. Тем более что предприятия КТРВ, ранее занимавшиеся космической тематикой, сейчас участвуют в таких проектах в значительно меньшей степени.

Наша корпорация выполнила пять президентских указов, направленных на расширение. И каждый указ требовал очень вдумчивого подхода и обоснования - экономического, технического - чтобы понять, ради чего увеличиваем число предприятий, насколько это повысит эффективность корпорации.

В корпорации сегодня порядка сорока директоров, и я бы чувствовал себя неудобно, если бы кого-то из них не знал по имени-отчеству и не знал, самое главное, специфики каждого предприятия. Мне было бы очень сложно в таких условиях управлять объединением.

Сергей ВАЛЬЧЕНКО

Все публикации